Каждому воздастся паделом. Как модный спорт пережил эйфорию и столкнулся с реальностью

Два года назад свободный корт для падела вечером в Москве был такой же редкостью, как и столик в модном ресторане в центре города. Клубы открывались один за другим, игроки записывались в очереди, а новую игру стремительно осваивали предприниматели, спортсмены и знаменитости. Теперь индустрия проходит проверку на прочность: корты пустеют, цены кусаются, а искать новых игроков становится все труднее.

Из стеклянной коробки вышел дух

В 2018–2019 годах падел был игрой, известной лишь небольшой группе энтузиастов. За несколько лет нишевая дисциплина превратилась в одну из самых быстрорастущих спортивных индустрий страны. Показатели рынка падела в 2025 году хорошо подошли бы для питч-сессии для инвесторов.

Число кортов выросло в 60 раз за пять лет.

Вложения в 2022–2025 годах составили 1,1 млрд руб.

Суммарный оборот операторов падел-кортов в 2025-м составил 6,2 млрд руб.

Хотя бы один раз в падел сыграли около 100 тыс. человек, а 28 тыс. выходят на корт постоянно — шесть-семь раз в месяц.

Такие данные приводятся в совместном исследовании консалтинговой компании Court Masters, агентства FitnessData при поддержке Федерации падела России (ФПР). Это первый масштабный доклад по рынку падела в России.

К 2030 году, по прогнозу исследователей, число активных игроков должно перевалить за полмиллиона (512,4 тыс. человек), а количество турниров под эгидой ФПР — вырасти с 38 в 2024-м до 2818 в 2030-м.

Взрывной рост популярности дисциплины пришелся на 2023 год: тогда спорт распробовала бóльшая часть его нынешней аудитории, а на волне спроса начали массово строить клубы и корты. Сейчас, спустя три года, падел в России проходит новый этап трансформации. Теперь участники рынка все чаще обсуждают, как удержать игроков, пережить растущую конкуренцию и не повторить ошибки других стран, где строительный бум закончился массовым закрытием клубов.

У падела изначально было важное преимущество, которого нет у большинства других видов спорта. Вокруг игры быстро сформировалась цифровая инфраструктура.

От моды к спорту

История российского падела во многом повторяет путь, который игра прошла в других странах.

Падел в Россию привезли футболисты — звезда «Спартака» 1990-х Николай Писарев и нынешний президент РПЛ Александр Алаев. В 2018-м они установили первые корты в Филях и зарегистрировали падел как вид спорта. Писарев рассказывал, что познакомился с дисциплиной, когда играл в Испании.

«Еще четыре-пять лет назад практически все, кто играл в падел, познакомились с ним в Европе», — соглашается президент Федерации падела Санкт-Петербурга Дарья Овсянникова (девятая ракетка в российском рейтинге профессиональных игроков в падел).

Тогда сообщество было настолько небольшим, что помещалось в одном общем чате. «Комьюнити было очень камерным. Чатик человек на 200 — вот и весь рынок», —добавил спортивный директор клуба Padel Friends Александр Попов.

Индустрия пошла в гору после осени 2022-го. «После объявления частичной мобилизации многие уехали в Арабские Эмираты, где падел уже был на подъеме, — рассказывает Попов. — Многие с ним там и познакомились. А когда начали возвращаться, в России пошла вторая волна развития падела».

Вернувшись домой, россияне привезли с собой не только новую игру, но и спрос на нее. Практически одновременно в Москве начали открываться специализированные клубы.

«Наш клуб открылся в начале 2023-го, через несколько месяцев открылись еще несколько. Спрос на корты тогда сильно превышал предложение», — вспоминает Александр Попов.

Эта волна оказалась значительно шире только спортивного сообщества. Падел начал становиться частью городской культуры. В Москве открылись бесплатные уличные корты, на площадках появились известные спортсмены, предприниматели, актеры, блогеры. Для одних игра быстро превратилась в новое хобби, для других — в очередной атрибут модного образа жизни.

Александр Попов вспоминает этот период с иронией: многие приходили скорее за фотографиями, чем за самой игрой. Сегодня таких игроков почти не осталось.

«К нам в клуб три года назад повально приходили девочки с красивыми губами. Постояли на корте с ракетками, красиво сфотографировались, ушли — и больше их никто не видел», — рассказал он.

Но любой быстрорастущий рынок неизбежно избавляется от случайной аудитории. Вопрос лишь в том, достаточно ли большой окажется та часть игроков, которая останется после окончания моды. Именно сейчас для российского падела наступает момент истины.

Пока у большинства ведущих российских паделистов существует вторая профессия — тренерская. Сегодня преподавание игры фактически субсидирует развитие профессионального спорта.

Рынок перегрелся

Самое заметное изменение последних двух лет заключается не в количестве игроков или кортов. Оно касается самой экономики рынка.

Еще недавно клубам практически не приходилось искать клиентов. Спрос был настолько высоким, что достаточно было открыть запись или написать несколько сообщений в тематическом чате — и вечернее расписание заполнялось почти мгновенно.

Теперь ситуация изменилась. Рынок падела оказался перегретым и начал довольно быстро охлаждаться.

Во-первых, активность комьюнити в соцсетях пошла на спад. «Сначала общение вынужденно перешло из WhatsApp (принадлежит Meta, организация признана экстремистской и запрещена в РФ) в Telegram. Потом начала накапливаться усталость от информации, от переполненных сообщениями мессенджеров, соцсетей, и через этот канал стало тяжелее находить и цеплять новых игроков», — говорит Александр Попов.

Еще один сдерживающий фактор — премиальность падела. Падел в России остается дорогим удовольствием: аренда корта — от 4 тыс. руб. в час (хотя в Москве летом ставят и бесплатные корты), час тренера — от 5 тыс. руб. «Волна популярности пошла, когда с игрой познакомились обеспеченные люди, готовые платить деньги. Рынок отреагировал адекватно: раз готовы платить — повышаем ценники. Поэтому и развитие падела в регионах страдает: там цены ниже московских, но тоже кусачие», — говорит Александр Попов.

Третья причина — экономическая: предложение опередило спрос. Эксперты считают, что уже в этом году падельные клубы могут начать закрываться. Тот же процесс уже прошла Швеция, где на пике популярности открыли много площадок, но постепенно поток новых игроков ослабился.

«Раньше в Москве люди ездили по разным клубам — лишь бы поиграть. А сейчас многие привязываются к клубу недалеко от дома или возле работы. И с учетом того, что экономическая ситуация в стране становится хуже, можно легко предположить, что менее востребованные клубы начнут закрываться», — объяснил Попов.

От стартапа к бизнесу

Сейчас главный двигатель рынка не энтузиазм основателей индустрии, не хайп среди начинающих или следующих моды, а растущий профессионализм организаторов.

«Чтобы привлекать и удерживать игроков, нужны системы лояльности и привилегий, абонементы, кемпы. Как бы банально это ни звучало, нужно чуть больше работать. Уже не получится, как два-три года назад, когда было достаточно кинуть клич в чате — и корты заполнялись», — уверен Попов.

Меняется подход и к выбору локации для строительства кортов. Игроки выбирают корты рядом с домом или работой.

У падела изначально было важное преимущество, которого нет у большинства других видов спорта. Вокруг игры быстро сформировалась цифровая инфраструктура. Через специализированные приложения игрок может не только забронировать корт, но и найти партнера своего уровня, записаться на матч или мини-турнир и познакомиться с новым клубом. По словам участников рынка, именно эта экосистема стала одним из факторов, благодаря которым падел распространялся значительно быстрее, чем теннис или сквош.

Самое популярное в России приложение Lunda насчитывает больше 150 тыс. пользователей. По мнению Артема Щербаченко, приложения — один из главных двигателей развития падела: «90% клубов в России туда уже добавлены. И люди друг друга затягивают, устраивают мини-турниры. Я считаю, что эти мини-турниры двигают падел в России гораздо больше, чем крупные соревнования».

Однако для привлечения новых игроков приложения не так эффективны, не согласился Александр Попов. По его словам, ими пользуются не начинающие, а уже заинтересованные в развитии и участии в турнирах.

Любой быстрорастущий рынок неизбежно избавляется от случайной аудитории. Вопрос в том, сколько останется игроков после окончания моды. Именно сейчас для российского падела наступает момент истины

Падел стал медным

Заинтересованность обеспеченных людей в паделе привела к тому, что в России появился уникальный региональный центр — Екатеринбург. Игру там развивает основатель Русской медной компании Игорь Алтушкин.

Дарья Овсянникова считает Екатеринбург ведущим падельным регионом России после Москвы: «Там каждый месяц проходят очень хорошие турниры с хорошим призовым фондом и приездом иностранных игроков. Правда, пока только для мужчин. Надеюсь, что это изменится».

Изначально в Екатеринбурге хотели проводить турниры под эгидой FIP — Международной федерации падела. Однако этому помешали санкции. В результате организаторы запустили международную лигу по паделу от RCC и создают для россиян и ведущих иностранных игроков условия, при которых они готовы приезжать в столицу Урала.

Показателен пример специализированной для падела «Арены РМК» на 4,5 тыс. зрителей.

Пока этот стадион выглядит скорее инвестицией в будущее, чем ответом на текущий спрос. Но именно такие проекты показывают, насколько сильно развитие российского падела сегодня зависит не от государственных программ, а от инициативы частного бизнеса.

И в этом смысле Екатеринбург становится не просто вторым центром игры после Москвы. Он превращается в модель того, как в России может развиваться новый вид спорта, если у него появляется стратегический инвестор.

От хобби к профессии

За несколько лет вокруг игры сформировалась полноценная соревновательная система. Отчасти это связано с особенностью рейтинга. Даже на любительских турнирах можно выиграть очки и попасть в рейтинг профессионалов. Сейчас в мужском рейтинге около 3 тыс. российских игроков, в женском — чуть больше 1 тыс.

Однако людей, которые могут назвать игру в падел своей главной профессией, пока немного.

Президент Федерации падела Санкт-Петербурга Дарья Овсянникова, входящая в десятку сильнейших игроков страны, признает: российских призовых недостаточно, чтобы обеспечить себе стабильный доход. Расходы на перелеты и проживание зачастую превышают выигранные суммы. Даже заметный рост призовых за последние годы не изменил общей картины.

Мужчины находятся в несколько более выгодном положении благодаря коммерческим турнирам в Екатеринбурге. Но и они остаются скорее исключением.

По оценке участников рынка, полностью посвятить себя игре сегодня способны лишь единицы. Для этого необходимо не просто доминировать в России, а закрепиться среди сильнейших игроков мира — примерно на уровне первой двадцатки международного рейтинга.

По мнению Овсянниковой, чтобы зарабатывать только игрой в падел, нужно пробиваться в топ-20 международного рейтинга.

Пока же у большинства ведущих российских паделистов существует вторая профессия — тренерская. Сегодня преподавание игры фактически субсидирует развитие профессионального спорта.

«Тренеры из первой десятки в Москве берут по шесть, семь, восемь тысяч рублей за час. Поэтому возможность совмещать соревнования и преподавание многих вполне устраивает», — говорит Артем Щербаченко.

За развитие профессионального падела отвечает Федерация падела России, которая проводит десять крупнейших турниров. Возглавляет федерацию бизнесмен Алексей Золотарев, и его компании — основной источник финансирования организации. Основными сторонними спонсорами падела Дарья Овсянникова назвала букмекеров: «Благодаря им на турнирах появились хоть какие-то призовые».

Игроки ищут себе спонсоров в индивидуальном порядке. Многие сотрудничают также с букмекерами. Например, самый именитый российский паделист Александр Халанский. Есть еще небольшое количество частных спонсоров, которые предпочитают не привлекать к себе внимания.

Но деньги не единственное и, возможно, не главное ограничение выхода российского падела на новый уровень. Его развитие сдерживает дефицит квалифицированных тренеров. По словам Александра Попова, это проблема, через которую проходят все страны — на первых этапах развития падела в него в качестве тренеров приходит много людей из тенниса, которые не до конца понимают специфику игры: «Не всегда игрок может понять, его обучают паделу или просто перекидывать мяч через сетку».

Дефицит тренеров приводит к проблеме воспитания юниоров — сейчас, по словам Овсянниковой, налаженной системы просто не существует: «Только в прошлом году начали проводить единичные курсы именно для юниорских тренеров. Юниорских турниров в России очень мало, сборная не сформирована». Тем не менее талантливые и успешные на международном уровне юниоры в России есть, но они стали продуктом частного воспитания.

Потенциал не исчерпан

Пик популярности игры еще впереди. Особые надежды связаны со снятием санкций, полноценным выходом на международную арену (сейчас российские игроки могут выступать на турнирах, но только в нейтральном статусе) и проведением в России крупных турниров. Шагом по популяризации стало и сотрудничество Федерации падела России с «Матч ТВ», в рамках которого организуют трансляции главных соревнований.

Овсянникова еще отмечает, что многие родители начали видеть в паделе социальный лифт и целенаправленно ведут в него своих детей. И с повышением призовых на российских и международных турнирах это может привести к новому витку популярности.

Павел Ниткин