Леонид Гелибтерман: «России нужно министерство туризма»

Еда как удовольствие, еда как развлечение, еда как приключение: гастрономический туризм является сегодня самым быстроразвивающимся видом туризма в мире. В России он также стремительно растет, хотя до сих пор не признан на законодательном уровне. Между тем огромное количество городов и регионов активно развивают этот вид туризма, прекрасно понимая, что он генерирует в бюджет немалое количество денег. Сколько именно, никто не считал, поскольку официально этого вида туризма в стране не существует.

Что же на самом деле происходит в России с гастрономическим туризмом, как работают с ним на Северо-Западе и на Юге, в Сибири и на Дальнем Востоке, какие тенденции уже сформированы и почему именно этот вид туризма необходим для развития международных отношений, изданию «Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни» рассказал председатель комитета по гастрономическому туризму РСТ, президент Международного эногастрономического центра, руководитель Центра гастродипломатии РАНХиГС, гастродипломат Леонид Гелибтерман.

Леонид Владимирович, гастротуризм – явление для России достаточно новое, но идет вперед он очень бодро?

Леонид Гелибтерман. Он не может идти по-другому, потому что гастрономический туризм – самый быстроразвивающийся вид туризма в мире. Объем мирового рынка гастрономического туризма в 2023 г. достиг $946,4 млрд. В России такой статистики нет даже приблизительно. И одной из причин этого является то, что официально у нас такого вида туризма нет. Хотя, по оценкам членов нашего комитета, гастрономический туризм в нашей стране растет на 14–16% ежегодно. А в мире – примерно на 15,7% в год. И суммы, повторю, просто астрономические.

Кто такие гастротуристы? Ведь люди едут в другой город не для того, чтобы, условно говоря, поесть: еда входит в общую туристическую программу, правильно?

Л. Г. Почему же? Есть так называемые чистые гастрономические туры. Например, люди специально едут в Петербург, чтобы поучаствовать в фестивале корюшки. Или чтобы познакомиться с гастрономическими местами города. А другие в процессе путешествия могут еще и, например, в Эрмитаж сходить. Поэтому гастрономический турист с точки зрения нашего комитета – это турист, который взаимодействует с культурой региона через гастрономические активности, выходящие за рамки простого приема пищи.

Российский гастротуризм начался на Северо-Западе

Сейчас многие регионы начали развивать гастрономический туризм. Какие вы бы выделили особенно?

Л. Г. Их действительно много. Давайте начнем с Северо-Запада. В Петербурге брендом «петербургская кухня» очень активно занимается не только бизнес, но и два комитета правительства города – по внешним связям и по развитию туризма. Санкт-Петербург получил в Роспатенте звание кулинарной столицы России. Кроме того, наряду с более чем 50 городами мира он единственный из России вошел в сеть креативных городов ЮНЕСКО по направлению «гастрономия». То есть Санкт-Петербург занимается этой темой целенаправленно и стратегически.

Это центральный город региона. А что делают остальные?

Л. Г. Очень многое. Калининград стал столицей уличной еды Российской Федерации. Тому, как там делают фестивали уличной еды, нужно учиться. Более того, там даже прошел первый и, по-моему, даже первый в мире форум-фестиваль уличной еды с большой деловой программой, на который съехались участники от Мексики до Гонконга. Там проходит российский чемпионат уличной еды, и в прежние времена его победители участвовали в чемпионате Европы и дважды выигрывали золото в разных номинациях. Сейчас свой опыт по проведению фестивалей Калининград очень активно внедряет в разных регионах России, помогая организаторам методически. Идем дальше. Мурманск фактически завел на себя бренд «арктическая кухня». Архангельск, который имеет великолепные традиции, поскольку весь импорт в Россию несколько сотен лет шел именно через него, тоже активно развивает эту тему. А с Великого Новгорода в 2014–2015 гг. вообще началось все движение к гастрономическому туризму в России.

Каким образом?

Л. Г. Там прошел самый первый форум по гастрономическому туризму, причем сразу же под эгидой Всемирной туристской организации ООН. Новгород стал пионером этого движения, дав очень мощный толчок развитию темы в России. Так что в стране современный гастротуризм начался на Северо-Западе. У Карелии были очень интересные приграничные проекты по гастрономическому туризму с Финляндией. Сейчас этот проект заморожен, но он дал региону важный импульс. Ненецкий автономный округ несколько раз участвовал в проекте «Российские гастрономические недели за рубежом». Ямало-Ненецкий автономный округ тоже имеет свои гастрономические амбиции. То есть все стараются развиваться.

От Абрау-Дюрсо до Дальнего Востока

Интересно, что вы называете северные регионы: то есть южным и без этого хватает туристов?

Л. Г. Нет, на юге свои истории, ведь там и продуктов больше, и солнца, и возможностей для круглогодичного туризма, то есть там в какой-то степени проще. Начнем. Дагестан семимильными шагами развивает в том числе гастрономический туризм. Проводит очень много форумов на эту тему, фестивалей, там есть свои лидеры. Краснодарский край активно идет в сторону винного туризма, которого без гастрономического не бывает, и там уже есть не только российские лидеры, но и мировые – например, Абрау-Дюрсо недавно получило на международном форуме в Китае приз как один из лучших объектов для винного туризма в мире. Тем же путем идут «Лефкадия», «Кубань-Вино», «Шато Талю» и многие другие. Так что юг не отстает!

А Сибирь, Дальний Восток?

Л. Г. Это как раз те регионы, где я работаю сейчас больше всего. Недавно вернулся из Новосибирска, где проходил форум-фестиваль «В Сибири – Есть!». При этом Новосибирск как гастрономический центр никогда, понимаете, никаким образом на карте не присутствовал. А сейчас этот форум-фестиваль собрал более 300 000 человек! И не только из разных городов Сибирского федерального округа: там были участники из семи-восьми зарубежных стран, включая не самых традиционных участников гастрономических фестивалей в России, таких как Мьянма. Жители Москвы и Петербурга зачастую не представляют, что делается в регионах. А там происходят очень интересные процессы и идет очень интересная гастрономическая жизнь.

Регионы хотят выбирать туристов

Какие тренды гастротуризма в целом вы наблюдаете?

Л. Г. Прежде всего, интерес к локальным продуктам, к местной культуре, местным обычаям и традициям – это обратная сторона глобализации, обратная сторона импортозамещения. Люди всё больше поддерживают местных производителей не из-за того, что называют квасным патриотизмом, не потому, что «начальники сказали», а совершенно искренне. Второй тренд – это то, что уже очень многие осознали туризм как серьезную отрасль экономики, которой нужно всерьез заниматься, потому что она приносит дополнительные деньги в бюджеты и региональных органов исполнительной власти, и муниципалам, и бизнесу. Особенно гастрономический туризм.

Почему особенно?

Л. Г. Потому что, по статистике, как минимум 30% своих отпускных денег народ тратит на еду, а гастрономический турист всегда тратит больше, чем просто турист. Третий тренд, и он очень любопытный: то, что многие регионы начали задумываться не просто о том, как получить некое количество туристов, а о том, из каких мест и какого именно туриста они хотят.

Первая мысль – богатого.

Л. Г. Это понятно, а вот сколько именно этого туриста тебе нужно? Очень многие стали думать об экологической нагрузке на свой регион, говорить, что мы не хотим быть Барселоной, где жители в туристические автобусы уже камни бросают. Да, мы хотим богатого, но мы хотим хорошего, культурного туриста. И нам не нужно его много! Появились регионы, которые уже хотят сами выбирать себе туриста. А это значит, что надо работать с отдельными целевыми рынками, концентрироваться на них, глубоко их изучать.

Важна глубина проработки

Какие рынки вы имеете в виду?

Л. Г. Например, индийский. В прошлом году, по данным погранслужбы, из Индии в Россию приехали 24 000 человек в качестве туристов. Мне удалось провести почти часовой разговор с послом Индии в Российской Федерации. Мы обсуждали с ним вопросы туризма, в том числе и гастрономического. И я спросил, какое количество индийцев имеет достаточно денег и потенциальный интерес посетить Россию. И когда он мне назвал цифру, у меня глаза на лоб полезли: 240 млн. Вот каков идеалистически может быть турпоток. И всего 24 000 человек, которые посетили реально...

Почему так происходит, что мы делаем не так?

Л. Г. Туризм в Российскую Федерацию надо продвигать очень умно и системно, объединяя ресурсы. Проводить кампании по продвижению не для галочки, а чтобы это реально приносило плоды. Естественно, для каждых рынков надо сегментироваться. И на деле привлекать специалистов, которые могут дать рекомендации, объяснить, как и что делать, почему и зачем. И если честно, то я считаю, что, конечно, чтобы развивать туризм в нашей стране, нужно министерство туризма. Несомненно, Россия работает по привлечению зарубежных туристов – с той же Индией. Есть программы, посвященные странам Персидского залива, Ирану, Китаю. Но, на мой взгляд, нам не хватает глубины проработки этих вопросов. Чтобы получать серьезный результат, нужно копать гораздо глубже. А для этого нужны специалисты, которые умеют это делать.

У нас есть такие?

Л. Г. Есть, но их надо уметь объединить, их надо консолидировать, какие-то условия создать, чтобы они работали. Одной из наших системных проблем является взаимодействие по смежным вопросам между министерствами и ведомствами: этого взаимодействия очень не хватает. И, конечно, надо продвигать, рассказывать, убеждать – это та работа, которой российские гастроактивисты занимаются, переходя из самолета в самолет.

В Китай – за пять минут

Вас действительно вживую не застать...

Л. Г. Просто громадная страна, очень разные территории, и каждая – со своими изюминками, своими стратегиями. Например, сейчас я в Амурской области. Там через Амур, через реку – Китай: Хэйхэ. Сейчас канатную дорогу достроят, и буквально три-пять минут – и ты в Китае. Понятно, что здесь стратегия развития туризма, и гастрономического в частности, должна строиться на этом. Плюс ко всему добавляется еще такой мощнейший объект, как космодром «Восточный» – единственный коммерческий космодром в Российской Федерации, который сам притягивает туристов, и с точки зрения еды для него нужна вообще отдельная программа. А до этого наша команда была в Забайкальском крае: там стык трех границ – Китая, Монголии и России.

Что вы там делали?

Л. Г. Помогали расшифровывать рецепты из «Поваренной книги» декабристов. И в Забайкальском крае тоже удивительные места и замечательные люди. И тоже все очень интересно, со своей спецификой. А после этого мы полетим на Чукотку, где два месяца назад вместе с правительством Чукотки создали Центр гастрономической культуры коренных малочисленных народов мира. А на Сахалине в прошлом году мы нащупали концепцию островной кухни, и в этом году будем ее развивать, ведь Сахалин – единственный в нашей стране субъект, который располагается исключительно на островах. Островитяне, безусловно, имеют свой менталитет, свою психологию, свою кухню, свои кулинарные методы обработки. Можно ведь объединить этим островные государства и территории разных стран мира. Это безумно интересно! А на Камчатке мы довольно далеко продвинулись с концепцией тихоокеанской кухни, и Камчатка собирается на форуме во Владивостоке презентовать эти идеи. Российские и зарубежные эксперты написали книгу «Тихоокеанская кухня. Пролог», и это станет фундаментом для создания мощного международного бренда «тихоокеанская кухня», который со временем может стать ничуть не менее известным, чем бренд «средиземноморская кухня». И над этим работает международная команда.

Просто захватывает дух!

Л. Г. Да. А дальше можно говорить о Хакасии, о Коми, куда мы собираемся в этом году в первый раз с исследовательскими целями. И все регионы нашей страны – совершенно отдельные удивительные миры, в которых происходит движение.

Гастродипломатия и эффект капли

То есть это уже не просто российские, а международные, мировые перспективы?

Л. Г. Конечно. Но ради этого команда должна жить в самолете, потому что надо везде как-то успевать, всюду подставлять дружеское плечо, ведь рынок развивается, люди хотят перемен, хотят жить интереснее, вкуснее, ярче. А то, что вы говорите про международную перспективу, – это, конечно, уже в чистом виде гастродипломатия. И одной из задач, в том числе моей как директора Центра гастродипломатии РАНХиГС, является создание основ для выстраивания концепции российской гастродипломатии. Эти основы, конечно, нужно закладывать сначала в приграничных регионах Российской Федерации, а потом стараться их соединить в одну стратегию и концепцию. Этому в том числе посвящена коллективная монография «Гастродипломатия», которая только что вышла. В ее создании принимали участие эксперты из 10 стран мира! В ней описаны концепции и подходы по стратегии и политике гастродипломатии передовых в этом направлении стран, например Перу и Таиланда.

Перу и Таиланд – лидеры гастродипломатии?

Л. Г. Международные лидеры. Сам термин «гастродипломатия» появился благодаря программе правительства Таиланда по продвижению тайской кухни в мире, а в 2002 г. журнал The Economist впервые его применил. В книге «Гастродипломатия» описан опыт Доминиканской Республики, Пакистана, других стран и собран опыт шести российских регионов.

Насколько я понимаю, монография хоть и очень важное дело, но лишь капля в вашей работе...

Л. Г. С огромным эффектом! Вы же знаете эффект капли? Вот она попала в воду – и круги по воде всё больше, всё шире, шире, и увеличивается количество людей, которые вовлекаются, которые начинают по-другому смотреть на гастрономию, на культуру еды. А новое поколение всё больше смотрит на то, чтобы была прозрачность в отношении происхождения продуктов, чтобы соблюдались экологические нормы при их производстве. Так что впереди очень много интересного!

Светлана Куликова