Хвост дракона отмерз. Китайские туристы захватывают Кольский полуостров

Автобус катился через белое ничто, освещенное нежным розовым отсветом полярных зорей. Пресс-секретарь ассоциации «Арктические гиды» Павел Михалюк отключил микрофон и негромко посетовал: «Впереди два автобуса с китайцами, что там будет с туалетом?».

Туалеты оказались самыми важными стратегическими точками туристической инфраструктуры Кольского полуострова, дороги — ограничителями развития, а движущей силой — туристы из Китая, которые зимой приезжают в российское Заполярье, чтобы поймать изумрудный хвост дракона — увидеть северное сияние.

До легендарного поселка Териберка оставалось ехать еще 40 километров.

Зачем терпеть холод

Люди сами платят деньги, покупают теплую одежду и обувь и едут зимой в морозы Мурманской области ради единственной цели — увидеть северное сияние, говорит Михалюк. Причем если для россиян это явление в первую очередь эстетическое, то для азиатов в наблюдениях за обычной физикой: свечением верхних слоев атмосферы от взаимодействия магнитосферы Земли с заряженными частицами солнечного ветра — есть очень много мистики.

Азиаты летом к нам не приедут, — объясняет гид. — Им нужна Аврора, Arctic Lights. Для них это — изумрудный хвост дракона, который подарит всем, кто его увидит, десять лет счастья. Да и перед друзьями в соцсетях неудобно: у всех в соцсетях есть фотка на фоне сияния, а у тебя нет. Вот и едут, платят деньги, чтобы сделать такое селфи».

Кроме того, в Китае есть поверье, что ребенок, зачатый под огнями северного сияния, родится счастливым и успешным в жизни, причем обязательно мальчиком. Ученые не подтверждают, статистику никто не собирал, но почему-то в это верят.

Примерно похожие воззрения есть у индусов, тайцев, малазийцев, японцев и корейцев. Те, кто побогаче, отправляются в Норвегию и Финляндию. Тур стоит дороже, условия более комфортные, но главные впечатления — от сияния — те же. А если нет разницы, зачем платить больше?

Мурманской области достается «нижний сегмент» азиатских ловцов Авроры и отечественные туристы. В прошлом активно приезжали и европейцы, но теперь их здесь нет.

«Туристы из Таиланда готовы платить за хороший сервис, — говорит Михалюк. — Китаец же нацелен на максимальную экономию. Он уже в автобусе будет продолжать торговаться, чтобы ему вышло как можно дешевле. В той же Териберке есть, думаю, где-то 800 мест размещения: от нормальных гостиниц и приспособленных к зиме глэмпингов до квартир, в которых построены в три яруса полати. Вот последний вариант — как раз для граждан КНР. Они готовы жить и в таких условиях — лишь бы сэкономить».

У китайских туристов есть и еще одна особенность — они предпочитают работать со своими. Из-за этого практически во всех странах мира, где есть путешественники из Поднебесной, появляются туроператоры, перевозчики, отели, рестораны, принадлежащие китайцам. В итоге местной экономике остается разве что доход от продажи сувениров и продуктов в магазинах. Между собой китайцы расплачиваются через мобильное приложение WeChat — в него вшита функция кошелька, все эти расчеты остаются сокрытыми от налогообложения в местные бюджеты. В Мурманске такой «оккупации турбизнеса» стараются сопротивляться, но пока борьба идет с переменным успехом. В регионе уже появились два больших автобуса, принадлежащие китайцам, есть гиды из этой страны. Гостиницы, правда, пока все в руках местных, но за то, что так будет и дальше, никто ручаться не спешит.

«С 1 июля следующего года в России работать гидами смогут только люди, прошедшие аттестацию в своем регионе, — добавляет Михалюк. — Это могло бы помочь, но кто будет следить за выполнением этого правила? Китайский гид всегда может сказать, что он — просто участник группы. Или фотограф. Или сопровождающий. И все — законно, никто к нему никаких претензий предъявить не сможет. Они уже сейчас напрямую арендуют автобусы, а потом водитель мне звонит: „Паша, куда их на сияние отвезти, а то у меня гид-китаянка, она просила у тебя узнать?..“ Что ему ответить? Говорю, мол, нет, друг, не скажу, так это не работает, пусть нанимают наших коллег».

Павел Михалюк в статусе самозанятого гражданина в месяц перечисляет в казну около 6 тыс. рублей. Говорит, это нормальный уровень дохода для квалифицированного гида в Мурманске. Если на его месте оказывается китайский как бы гид, казне не достается ничего.

Конвейер саами

Кроме северного сияния для туристов в Мурманской области есть горные лыжи, снегоходы и другие развлечения, самое важное из которых — знакомство с саами. Этот небольшой народ — коренные жители Кольского полуострова. Судя по найденным петроглифам — рисункам на камнях, которым 4-6 тыс. лет, — люди заселились сюда почти сразу, как отступил ледник. В России саами осталось чуть больше 1,5 тыс. человек, большинство из них ассимилировались и особо ничем среди остальных не выделяются, но есть и те, кто продолжает работать с оленями, уходит приглядывать за стадом, живет в чумах в тундре, оставляя свои квартиры в поселках.

К стойбищу в тундре туристический автобус не пройдет. Поэтому, чтобы показать туристам быт саами и рассказать их историю, создали несколько «саамских деревень». Они получились очень разными: в одних все создано максимально точно с этнографической точки зрения, в других получилось скорее «активити шоу». Говорят, региональное объединение коренного народа попросило одно из таких мест исправить все неточности и убрать неуместное — например, деревянные идолы, которых в культуре саами просто не было. На что получили ответ: нет, у нас бизнес, а не музей. Все сделано так, чтобы можно было трижды за день пропустить по четыре больших автобуса, туристы сделали селфи с оленем, прокатились на нартах, съели горячий и вкусный якобы национальный обед, поиграли на снегу в подобие футбола и уехали, заплатив деньги.

«Такие объекты тоже имеют право на существование, молодежи они подходят намного больше, чем этнографические „скучные“ варианты, — констатирует Михалюк. — Кому надо большей достоверности, могут поехать, например, в поселок Лопарский. Там работают активисты движения возрождения саамского народа, у них больше точной информации».

Среди групповых туристов, приезжающих на автобусах, доля иностранцев еще больше — россияне могут и на своих машинах путешествовать, и на поезде приехать, взять индивидуальную экскурсию. Основной поток формируют китайцы. Поэтому и «саамские деревни» ориентируются на них. Гостям с Востока не так важны нюансы, им хватает общего антуража. Местный турбизнес идет оптимальным путем — если можно делать проще и лучше, зачем сложнее и с меньшей прибылью?

Узкие тропы

Первая остановка в Териберке — тот самый туалет. Первый за 130 километров пути от Мурманска. На этой дороге нет ни одной заправки или магазина, только рабочие, которые приводят шоссе в нормальный вид, до сих пор значительная часть пути — тряская грунтовка. Туалет, кстати, платный, но это намного лучше, чем никакого. Гиды вспоминают, что пока его не построили, им приходилось договариваться с ресторанами. Но тем тоже никакой радости пропускать через себя по 50 человек, которые еды не берут. В общем, жить стало легче, жить стало веселее.

По итогам года число путешественников, приехавших в Мурманскую область, должно получиться в районе 600 тыс. человек, прикинули в региональном комитете по туризму. Правда, сами же предлагают к этой цифре относиться очень осторожно — посчитать, скорее всего, получилось далеко не всех. Кто-то снял квартиру, кто-то остановился у родственников, кто-то по Интернету купил тур у неофициального гида — и остался невидим для властей. Так что реально стоит говорить скорее об 1 млн гостей.

Косвенно это подтверждает и то, что попасть в престижные рестораны Мурманска, где подают блюда полярной кухни, даже с предварительной записью очень трудно. Да и на снежных узких тропинках Териберки, ведущих от поселка к водопадам и пляжу с драконьими яйцами, не протолкнуться, а в кафе поселка не найти свободный столик. Примерно половина путешественников, судя по лицам, — иностранцы, в основном made in China. В тот день их там было порядка 250-300 человек. Для поселка это очевидный предел — принять больше гостей без потери качества тут просто не в состоянии.

Териберка, как и всякий приморский туристический поселок, в прошлом — рыбацкая деревня. Здесь стоял рыболовецкий колхоз из малых рыболовных сейнеров, занятых прибрежным ловом. Когда технологии промысла изменились и за экономически более эффективным ловом стали ходить далеко в океаны на БМРТ — больших морозильных рыболовных траулерах, — Териберка начала приходить в упадок. Остатки части судов можно увидеть на так называемом «кладбище кораблей». Население сократилось до 650 человек, в местной школе — кстати, 11-летке, — сейчас учатся всего 11 детей. Ее бы тоже «оптимизировали», но возить ребят каждый день за 130 км в Мурманск посчитали негуманным. Ближе школы, куда может стабильно ходить автобус, просто нет. Да и с Мурманском не все так просто.

Три недели по незнанию

После того как рыбный промысел перестал приносить былые деньги, Териберка получила второй шанс благодаря туризму. Этот поселок оказался единственным местом на берегу Баренцева моря, куда ведет более-менее нормальная дорога и для посещения которого не надо оформлять пропуск. Все остальные места или недоступны для туристического транспорта, или представляют стратегический интерес для безопасности страны, так просто туда не попадешь. Сюда начали ездить сначала туристы, потом приехали киношники, сняли фильм «Левиафан», публика оценила красоты природы, после чего поток еще возрос. Сейчас на берегу моря стоят новые декорации. Говорят, съемки эпопеи про папанинцев начнутся в ближайшее время.

«Дорогу до Териберки в непогоду закрывают, — рассказывает Михалюк. — Когда на несколько часов, когда на пару дней. Рекорд был — три недели. Навалило столько снега, что пробиться было невозможно. Несколько машин попробовали, естественно, завязли, к ним потом еле-еле смогли попасть спасатели, и то далеко не сразу. Тогда ни туристы, ни местные жители не могли выбраться из поселка. И все сидели, ждали, пока прекратится метель. В принципе, по прогнозу погоды было ясно, что так будет. И опытные гиды своим группам туры отменили. Те же, кто очень хотел денег, повезли и подвели людей: у всех закончились отпуска, деньги, пропали билеты, а деваться было некуда — дорогу замело».

Таких нюансов в заполярном туризме множество. При благополучном стечении обстоятельств поездка пройдет хорошо и без гида. Но в сложной ситуации его знания и опыт становятся залогом пусть не выживания, но благополучного возвращения.

Море волнуется

Этой зимой в Териберку снова пришли киты. Год назад они загнали в губу косяки сельди и месяц жили в заливе перед поселком, методично выедая рыбу. Когда корм закончился, ушли куда-то дальше. В этом году возвращения горбатых китов никто не ждал. У туристов их появление вызвало радость, а у местных турфирм и владельцев катеров — настоящий восторг, ведь они смогут предложить еще и морскую прогулку с наблюдением за китами, заработать дополнительные деньги и привлечь еще больше туристов.

«Безопасность таких прогулок весьма относительна, — предупреждает Михалюк. — Все зависит от того, какой попадется капитан. Может толковый, получше иного гида, а может — харизматичный териберский, хорошо, если трезвый. Сам спуск на борт — пятиметровая вертикальная пожарная лестница вниз с причала. У меня самого туристы не раз отказывались от прогулки — боялись спускаться. Надо построить нормальный пирс, но никто не готов в это вкладывать — желающие находятся и так. Принимать туристов в таких условиях нельзя, но... Люди приехали и хотят, а гиды не находят сил отказаться от заработка».

Когда мы уезжали из Териберки, в небе полыхнуло Северное сияние. Повезло, дракона за изумрудный хвост поймали. Собственно, ради этого и ехали. Туда, где очень холодно, почти нет туалетов, сложно попасть в кафе, где не всегда трезвые капитаны и вместо романтического трапа — суровая металлическая лестница из скоб, а дорогу может замести, на несколько дней отрезав этот пятачок на краю Северного Ледовитого океана от материка. Такая награда за все тяготы и лишения туристической жизни за Полярным кругом. Возможно, со временем здесь станет уютнее, более комфортно и безопасно. Главное, чтобы эмоции от этого не поблекли.

Алексей Дуэль